 |
|
Его подозрительный взгляд перебегал с одной женщины на другую. - Хорошо. Тогда где же он находится? - спросил он нетерпеливо...
Хотя нет, это Мэтт Фокс, другой парикмахер, мне рассказывал. Это он мне рассказал, что Пинкертон подарил ей куклу на Рождество...
-- Уж и не знаю, чего это они вздумали торчать тут весь октябрь, -- проворчала она и отставила чашку. -- Никто из них больше и к воде-то не подходит, верно вам говорю...
Смотрите также:
Муромов И. А. Отрывок из книги \'\'100 великих любовников\'\'
Ю. И. Данилин. Мопассан-романист. Предисловие к романам \'\'Жизнь\'\' и \'\'Милый друг\'\'
А. Балод. Ги де Мопассан и политтехнология
Эту страшную историю и эту страшную женщину я вспомнил на днях, увидев на одном из пляжей, излюбленных богатыми людьми, всем известную парижанку, молодую, изящную, очаровательную, пользующуюся всеобщей любовью и уважением.
История эта — дело уже давнее, но подобные вещи не забываются.
Один из моих друзей, живущий в маленьком провинциальном городке, пригласил меня погостить у него. Желая оказать мне достойный прием, он стал всюду водить меня, показывать хваленые виды, замки, фабрики, развалины; он показывал мне памятники, церкви, старые украшенные резьбой двери, деревья огромной вышины или причудливой формы — дуб святого Андрея и тис Рокбуаз.
Когда я с восторженными восклицаниями осмотрел все местные достопримечательности, мой приятель с огорчением объявил мне, что больше некуда ходить. Я с облегчением вздохнул. Значит, теперь можно будет немного отдохнуть в тени деревьев. Но вдруг У него вырвалось:
— Ах, да! У нас ведь еще осталась мать уродов, надо показать ее тебе.
Я спросил:
— Кто это мать уродов? Он сказал:
— Это ужасная женщина, настоящий дьявол, существо, которое каждый год нарочно производит на свет детей-калек, отвратительных, страшных, словом — уродов, и продает их людям, показывающим всякие диковины.
Люди, промышляющие этим мерзким делом, время от времени наведываются к ней, чтобы узнать, не произвела ли она на свет какого-нибудь нового выродка, и, если он им по вкусу, берут его, выплачивая матери ренту.
У нее одиннадцать таких детей. Она богачка.
Ты думаешь, я шучу, выдумываю, преувеличиваю. Нет, друг мой. То, что я тебе рассказываю, — правда, сущая правда.
Пойдем посмотреть на эту женщину. Потом я тебе скажу, как она стала заниматься производством этих уродов.
Он повел меня на окраину города.
Эта женщина шила в хорошеньком маленьком домике у самой дороги. Все было очень мило, заметен был порядок. Сад, полный цветов, благоухал. Можно было подумать, что здесь живет нотариус, удалившийся от дел.
Служанка ввела нас в маленькую деревенскую гостиную, и ужасная женщина вышла к нам.
Ей было лет сорок. Это была женщина высокая, с жесткими чертами лица, но хорошо сложенная, крепкая и здоровая, настоящий тип сильной крестьянки, полуживотное-полуженщина.
Она знала, что окружающие осуждают ее, и, казалось, принимала посетителей с каким-то злобным смирением.
Вы читаете «Мать уродов», страница 1 (прочитано 0%)
«Бесполезная красота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В порту», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Драгоценности», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дуэль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Завещание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мадемуазель Перль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Марсианин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
...
Он указал, что любой, кто входит в контакт с ребенком,
является учителем, который непрерывно описывает ему мир,
вплоть до того момента, пока ребенок не будет способен
воспринимать мир так, как он описан. Согласно дону Хуану мы
не сохраняем памяти этого поворотного момента просто потому,
что, пожалуй, никто из нас не имел никакой точки соотнесения
для того, чтобы сравнить его с чем-либо еще. Однако, с этого
момента и дальше ребенок становится ч л е н о м . Он
знает описание мира и его членство становится полноправным,
я полагаю, когда он становится способным делать все должные
интерпретации восприятия, которые, подтверждая это описание,
делают его достоверным.
Для дона Хуана в таком случае, реальность нашей
повседневной жизни состоит из бесконечного потока
интерпретаций восприятия, которым мы, т.е. Индивидуумы,
которые разделяют особое членство, научились делать
одинаково.
Ты идея, что интерпретации восприятия, которые делают
мир, имеют недостаток, соответствует тому факту, что они
текут непрерывно и редко, если вообще когда-либо, ставятся
под вопрос. Фактически, реальность мира, который мы знаем,
считается настолько сама собой разумеющейся, что основной
момент магии состоящий в том, что наша реальность является
просто одним из многих описаний, едва ли может быть принят,
как серьезное заключение.
К счастью, в случае моего ученичества, дона Хуана
совершенно не заботило, могу я или нет понимать то, что он
говорит. Таким образом, как учитель магии, дон Хуан взялся
описывать мне мир со времени нашего первого разговора. Моя
трудность в понимании его концепции и методов проистекала из
того факта, что его описание было чуждым и несовпадающим с
моим собственным описанием.
Его утверждением было то, что он учит меня, как
"видеть", в противоположность просто "смотрению", и что
"остановка мира" была первым шагом к "видению"...
