 |
|
— Удивляюсь, что ему еще не перерезали горло, — сказал камердинер мистера Смарта с затаенной иронией, точно хотел на самом деле сказать: «Огорчаюсь» (разумеется, в переносном смысле)...
Но не стану развлекаться их описанием. В общем-то ясно: я почувствовал страх или что-то в этом роде. Если я пойму хотя бы, чего я испугался, это уже будет шаг вперед...
— Нету, — ответствовала женщина. — Тогда позовите вашего начальника. Женщина удивленно посмотрела на него. — Зачем? — Я с ним потолкую. — Не буду я его звать — незачем...
Смотрите также:
Муромов И. А. Отрывок из книги \'\'100 великих любовников\'\'
Ю. И. Данилин. Мопассан-романист. Предисловие к романам \'\'Жизнь\'\' и \'\'Милый друг\'\'
А. Балод. Ги де Мопассан и политтехнология
Часть первая
I
Джорж Дюруа получил у кассирши ресторана сдачу с пяти франков и нап-
равился к выходу.
Статный от природы и к тому же сохранивший унтерофицерскую выправку,
он приосанился и, привычным молодцеватым жестом закрутив усы, охватил
запоздавших посетителей тем зорким взглядом, каким красавец мужчина,
точно ястреб, высматривает добычу.
Женщины подняли на него глаза; это были три молоденькие работницы,
учительница музыки, средних лет, небрежно причесанная, неряшливо одетая,
в запыленной шляпке, в криво сидевшем на ней платье, и две мещанки с
мужьями - завсегдатаи этой дешевой харчевни.
Он постоял с минуту на тротуаре, размышляя о том, как быть дальше.
Сегодня двадцать восьмое июня; до первого числа у него остается все-
го-навсего три франка сорок сантимов. Это значит: два обеда, но никаких
завтраков, или два завтрака, но никаких обедов, - на выбор. Так как
завтрак стоит франк десять сантимов, а обед - полтора франка, то, отка-
завшись от обедов, он выгадает франк двадцать сантимов; стало быть,
рассчитал он, можно будет еще два раза поужинать хлебом с колбасой и вы-
пить две кружки пива на бульваре. А это его самый большой расход и самое
большое удовольствие, которое он позволяет себе по вечерам. Он двинулся
по улице Нотр-Дам-де-Лорет.
Шагал он так же, как в те времена, когда на нем был гусарский мундир:
выпятив грудь и слегка расставляя ноги, будто только что слез с коня. Он
бесцеремонно протискивался в толпе, заполонившей улицу: задевал прохожих
плечом, толкался, никому не уступал дорогу. Сдвинув поношенный цилиндр
чуть-чуть набок и постукивая каблуками, он шел с высокомерным видом бра-
вого солдата, очутившегося среди штатских, который презирает решительно
все: и людей и дома - весь город.
Даже в этом дешевом, купленном за шестьдесят франков костюме ему уда-
валось сохранять известную элегантность - пошловатую, бьющую в глаза, но
все же элегантность. Высокий рост, хорошая фигура, вьющиеся русые с ры-
жеватым отливом волосы, расчесанные на прямой пробор, закрученные усы,
словно пенившиеся на губе, светло-голубые глаза с буравчиками зрачков -
все в нем напоминало соблазнителя из бульварного романа.
Был один из тех летних вечеров, когда в Париже не хватает воздуха.
Город, жаркий, как парильня, казалось, задыхался и истекал потом. Гра-
нитные пасти сточных труб распространяли зловоние; из подвальных этажей,
из низких кухонных окон несся отвратительный запах помоев и прокисшего
соуса.
Швейцары, сняв пиджаки, верхом на соломенных стульях покуривали у во-
рот; мимо них, со шляпами в руках, еле передвигая ноги, брели прохожие.
Дойдя до бульвара, Жорж Дюруа снова остановился в нерешительности.
Его тянуло на Елисейские поля, в Булонский лес - подышать среди деревьев
свежим воздухом.
Вы читаете «Милый друг», страница 1 (прочитано 0%)
«Бесполезная красота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В порту», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Драгоценности», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дуэль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Завещание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мадемуазель Перль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Марсианин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мать уродов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Вацлав, пойдемте его искать. Первым делом побежали в контору. Там не было заметно никакого беспорядка: в углу — несколько скатанных ковров, на столе — недописанное письмо Лембергеру, над столом горел газовый рожок. — Тогда совершенно ясно, — сказал Гуго, — господин Гирш никуда не уходил; иначе погасил бы лампочку, не правда ли? Он должен быть дома. Но обыскали всю квартиру, а Гирш словно сквозь землю провалился. Госпожа Гиршова в своем кресле рыдала навзрыд. Казалось, — рассказывал потом Гуго, — будто трясется груда студня. — Госпожа Гиршова, — сказал тогда Гуго (удивительное дело, как это молодой еврей, когда понадобится, сразу все сообразит). — Не плачьте, госпожа Гиршова, господин Гирш никуда не сбежал, — кожи идут хорошо, кроме того, он не инкассировал никаких долговых исков, не так ли? Где нибудь шеф должен быть. Если он до вечера не объявится, сообщим в полицию, но не раньше, госпожа Гиршова, — сами понимаете: такое необычное происшествие фирме не на пользу. Прождали, значит, до вечера и все искали господина Гирша, а о нем ни слуху ни духу. В надлежащее время господин Гуго закрыл лавку и отправился в полицию заявить, что господин Гирш исчез. Тогда из полиции прислали детективов; они прочесали весь дом, но нигде не нашли ни малейших следов; и кровь на полу искали — нигде ничего, ограничились тем, что контору на время опечатали. Потом, допросив госпожу Гиршову и весь персонал, разузнали все, что делалось с самого Утра. Никто не сообщил ничего особенного, только господин Гуго вспомнил, что после десяти к господину Гиршу заходил коммивояжер Лебеда и проговорил с ним минут десять. Стали Разыскивать этого Лебеду и, конечно, нашли его в кафе "Бристоль» — он играл там в рамс. Лебеда живо припрятал банк, а детектив его успокоил: — Господин Лебеда, сегодня я не по поводу рамса, я по поводу господина Гирша: он, представьте себе, пропал, и вы последний, кто его видел. Так вот, этот Лебеда тоже ничего не знал: заходил он к господину Гиршу из за каких то ремней и ничего странного не заметил, только господин Гирш показался ему болезненнее обычного. «Что— то вы похудели, господин Гирш», заметил еще Лебеда...
