 |
|
Цветы были со всеми церемониями переданы младшему палубному офицеру Жаннэну, который доставил их по назначению и затем разыскал Клода Дессара. &n..
Джекмен прозвал «неограниченными», так как они вырастают всюду, а если уж не могут больше расти в высоту, ставят на крыше флагштоки, однако насчет этих чудищ я могу сказать лишь одно: когда..
- Инструктор рванул книзу две рукоятки на металлической двери. Провожая взглядом спину Бонда, уже ступившего на лестницу, что вела на первый этаж, он не смог сдержать улыбку...
Смотрите также:
Ю. И. Данилин. Мопассан-романист. Предисловие к романам \'\'Жизнь\'\' и \'\'Милый друг\'\'
Муромов И. А. Отрывок из книги \'\'100 великих любовников\'\'
А. Балод. Ги де Мопассан и политтехнология
«Сюрприз» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 3) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Иногда у меня темнеет в глазах, я, может быть, не
допишу даже до конца это письмо, но я соберу все свои силы,
чтобы хоть раз, только этот единственный раз, поговорить с
тобой, мой любимый, никогда не узнававший меня.
С тобой одним хочу я говорить, впервые сказать тебе все;
ты узнаешь всю мою жизнь, всегда принадлежавшею тебе, хотя
ты никогда о ней не знал. Но ты узнаешь мою тайну, только
если я умру, - чтобы тебе не пришлось отвечать мне, - только
если лихорадка, которая сейчас бросает меня то в жар, то в
холод, действительно начало конца. Если же мне суждено
жить, я разорву это письмо и буду опять молчать, как всегда
молчала. Но если ты держишь его в руках, то знай, что в нем
умершая рассказывает тебе свою жизнь, свою жизнь, которая
была твоей от ее первого до ее последнего сознательного
часа. Не бойся моих слов, - мертвая не потребует ничего, ни
любви, ни сострадания, ни утешения. Только одного хочу я от
тебя, чтобы ты поверил всему, что скажет тебе моя рвущаяся к
тебе боль. Поверь всему, только об этом одном прошу я тебя:
никто не станет лгать в час смерти своего единственного
ребенка.
Я поведаю тебе всю мою жизнь, которая поистине началась
лишь в тот день, когда я тебя узнала. До того дня было
что-то тусклое и смутное, куда моя память никогда уже не
заглядывала, какой-то пропыленный, затянутый паутиной
погреб, где жили люди, которых я давно выбросила из сердца.
Когда ты появился, мне было тринадцать лет, и я жила в том
же доме, где ты теперь живешь, в том самом доме, где ты
держишь в руках это письмо - это последнее дыхание моей
жизни; я жила на той же лестнице, как раз напротив дверей
твоей квартиры. Ты, наверное, уже не помнишь нас, скромную
вдову чиновника (она всегда ходила в трауре) и худенького
подростка, - мы ведь всегда держались в тени, замкнувшись в
своем скудном мещанском существовании...
