 |
|
Молодой человек находился в состоянии глубокой рассеянности. Его усилия взять один из листков сквозь стекло ясно доказывали это. Человек, рассеянны..
Он вспомнил про школьного учителя Николая Степановича. Сходить?.. — Валерк! — заглянул Роман в горницу. — Николай Степаныч дома? — Не знаю. А что? — испугался Валерка...
— Моего состояния я бы тут не оставил, — философски заметил он. Затем совершенно неожиданно добавил: — Старый Хервей Лайн — твой знакомый, Мэри? Девушка покачала головой. — Нет, опекун...
Смотрите также:
А. Балод. Ги де Мопассан и политтехнология
Ю. И. Данилин. Мопассан-романист. Предисловие к романам \'\'Жизнь\'\' и \'\'Милый друг\'\'
Муромов И. А. Отрывок из книги \'\'100 великих любовников\'\'
Глава 1
Его знали все на десять миль в окружности — дядю Туана, толстяка Туана, Туана Моя Водочка, Антуана Машбле, по прозвищу Жженка, кабатчика из Турневана.
Он прославил и всю деревеньку, приютившуюся в овраге, который спускался к морю, — бедную нормандскую деревеньку из десяти крестьянских домиков, окруженных деревьями и канавами.
Эти домишки укрылись в овраге, сплошь заросшем травой и кустами, за поворотом, от которого и сама деревушка получила название Турневан «Турневан (Tournevent) (франц.) — дословно „поворот ветра“.». Казалось, домики прятались в этой яме, как птицы в грозу прячутся в глубокие борозды, прятались от морского ветра, от дыхания морских просторов, крепкого и соленого, которое все разъедает, жжет, как огонь, сушит и убивает, как зимние морозы.
А вся деревушка казалась собственностью Антуана Машбле, по прозвищу Жженка, которого звали также и Туан Моя Водочка за то, что он постоянно твердил одно и то же: «Моя водочка — лучшая во всей Франции».
«Водочкой» он называл, конечно, коньяк.
Уж двадцать лет поил он всю округу своей водочкой и жженкой, и каждый раз, когда посетитель его спрашивал: «Чего бы мне выпить, дядя Туан?» — он неизменно отвечал: «Жженки, зятек, она и нутро прогреет и мозги прочистит; уж чего полезней для здоровья».
Еще была у него привычка звать всех и каждого «зятек», хотя ни одной дочери — ни замужней, ни на выданье — он не имел.
Да и кто не знал Туана Жженку, первого толстяка во всем кантоне и даже во всей округе! Его домишко казался до смешного низеньким и тесным для такой туши; и когда его видели на пороге дома, где он, бывало, простаивал целыми днями, то удивлялись, как это он пролезает в дверь. Входил же он всякий раз, когда являлся кто нибудь из потребителей, потому что Туана Моя Водочка все обязательно угощали, какая бы ни ставилась выпивка.
На вывеске его кабачка значилось: «Свидание друзей», и дядя Туан действительно был другом всем и каждому в здешних местах. Из Фекана и Монвилье приходили повидаться с ним и повеселиться, слушая его, потому что этот толстяк рассмешил бы и мертвого. Он умел подшутить над людьми так, что они не сердились, умел так подмигнуть глазом, что все было понятно без слов, умел так хлопнуть себя по ляжке в приливе веселья, что поневоле разбирал смех. Поглядеть, как он пьет, и то было любопытно. Он мог пить сколько угодно, лишь бы угощали, и его хитрые глаза светились радостью от двойного удовольствия: во первых, он угощался, а во вторых, получал за это самое денежки.
Местные шутники спрашивали его:
— А море ты выпил бы, дядя Туан?
Он отвечал:
— Отчего ж; только две причины мешают: во первых, оно соленое, а во вторых, не в бутылки же его разливать; а ведь с моим брюхом из такой чашки не напьешься.
А как он ругался с женой! Это надо было послушать. Такая получалась комедия, что никаких денег не жалко. Тридцать лет они были женаты и все тридцать лет переругивались каждый день.
Вы читаете «Туан», страница 1 (прочитано 0%)
«Бесполезная красота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В порту», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Драгоценности», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дуэль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Завещание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мадемуазель Перль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Марсианин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мать уродов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Милый друг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наше сердце», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ожерелье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Папа Симона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Пышка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бомбар», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Брошенный», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вальдшнепы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вендетта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Возвращение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Госпожа Парис», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жюли Ромен», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Зонтик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Крестины», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На разбитом корабле», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нищий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Одиночество», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Отец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Папаша Амабль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Правдивая история», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Приданое», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Признание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Приятель Пасьянс», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Старик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сторож», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Счастье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сюрприз», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Трус», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Мне оставалось
только бегство; но в каюте было жарко и душно, а в салоне английские мисс
беспрерывно барабанили на рояле, выбирая для этого самые затасканные вальсы.
Кончилось тем, что я решительно изменил порядок дня и нырял в каюту сразу
после обеда, предварительно оглушив себя стаканом-другим пива; это давало
мне возможность проспать ужин и вечерние танцы.
Как-то раз я проснулся, когда в моем маленьком гробу было уже совсем
темно и тихо. Вентилятор я выключил, и воздух полз по вискам, липкий и
влажный. Чувства были притуплены, и мне потребовалось несколько минут, чтобы
сообразить, где я и который может быть час. Очевидно, было уже за полночь,
потому что я не слышал ни музыки, ни неустанного шарканья ног. Только машина
- упрямое сердце левиафана, пыхтя, толкала поскрипывающее тело корабля
вперед, в необозримую даль.
Ощупью выбрался я на палубу. Она была пуста. И когда я поднял взор над
дымящейся башней трубы и призрачно мерцающим рангоутом, мне вдруг ударил в
глаза яркий свет. Небо сияло. Оно казалось темным рядом с белизной
пронизывавших его звезд, но все-таки оно сияло, словно бархатный полог
застлал какую-то ярко светящуюся поверхность, а искрящиеся звезды - только
отверстия и прорези, сквозь которые просвечивает этот неописуемый блеск.
Никогда не видел я неба таким, как в ту ночь, таким сияющим, холодным как
сталь и в то же время переливчато-пенистым, залитым светом, излучаемым луной
и звездами, и будто пламенеющим в какой-то таинственной глубине. Белым лаком
блестели в лунном свете очертания парохода, резко выделяясь на темном
бархате неба; канаты, реи, все контуры растворялись в этом струящемся
блеске. Словно в пустоте висели огни на мачтах, а над ними круглый глаз на
марсе - земные желтые звезды среди сверкающих небесных.
Над самой головой стояло таинственное созвездие Южного Креста,
мерцающими алмазными гвоздями прибитое к небу; казалось, оно колышется,
тогда как движение создавал только ход корабля, пловца-гиганта, который,
слегка дрожа и дыша полной грудью, то поднимаясь, то опускаясь, подвигался
вперед, рассекая темные волны...
